Проект по исторической памяти,
объединяющий воспоминания событий
и личные истории каждого

Расшифровка.

1947 год 14 декабря в ссср разом объявлено о денежной реформе, отмене карточек и 1 снижении цен города заживут гораздо сытнее сельской молодёжи, в них переедет ещё больше, однако нехватку ширпотреба не удастся преодолеть даже в столицах. Помню, когда мы с этими карточками Бегали, и однажды меня мама послала за хлебом, и у меня эти карточки украли, плакала, переживала. И, в общем, мы остались, конечно, без хлеба. Когда мы получали хлеб по карточкам, это была жуткая проблема, потому что люди с ночи Занимали очередь в магазин. Вот, в частности, я ходила, стояла в очереди и по карточкам получала, значит, хлеб и несла его домой. У нас сосед был 1, который говорил, что хлеб надо покупать чёрствый, сухой, потому что свежий хлеб, он намного тяжелее продавали, значит, резали там. Сколько нужно. Даже довески какие-то были, которые, конечно, по дороге съедались. Деньги появлялись у ребят. Вот, значит, на спор за 100 Шагов съесть 100 грамм хлеба. Ребята скидывались, 100 грамм отрезали тебе в булочной. И вот этот 100 грамм хлеба надо съесть. Иди идти за только идти не тихо, а нормально идти. Вот 100 Шагов проходишь, и надо съесть этот хлеб. Вот если ты съешь, то потом ты бесплатно будешь. Есть следующий кусок, и никто не мог, давились, но никто не мог за 100 Шагов, 100 грамм хлеба. Ну, казалось бы, за 1 шаг 1 грамм, но не получалось. И вот, значит, вот спорили споры такие были их. Берегли как деньги, их нельзя было потерять, потому что ты терял хлеб насущный, и тут вдруг их отменили, все восприняли это очень положительно, как начало какой-то. Новой, более устроенной, более обеспеченной жизни карточки отменены берите хлеба, кто сколько хочет, как сумасшедшая, понеслась домой мама, карточки отменены, хлеб можно брать сколько хочешь. Буханку хлеба принесла домой, это была радость невероятная. В начале вводились коммерческие магазины, в которых продукты 100 немножко дороже были, чем по карточкам, постепенно карточки теряли свою ценность, потому что можно было купить там. Вот до 53 года в магазинах стало появляться все, хотя можно было даже что-то купить с рук, без карточек к папе приходили его однополчане и собирались у нас. Вот. И однажды, значит, мне рубль. Dali и говорит пойди купи себе конфетку, а на углу Столешникова и. Пушкинской большой дмитровке была булочная, и около этой булочной всегда стояли тётки, продавали конфеты, а какая-то тётка стояла и держала на ладони несколько Кусков сахара это все за рубль, за рубль, говорит вот, бери все за рубль. И вот, и я взял эти куски сахара за рубль, прибежал, но меня, конечно, поругали, сказали, что нельзя это делать и с рук брать такие вещи. Это может быть там зараза какая-нибудь. А потом, когда отменили карточки, вот это действительно, то есть Взрослые очень, очень радовались этому. Бунчиков и Нечаев, актуальный в сороковые года песенный репертуар про воинское братство особенно убедительно звучит в исполнении мужских дуэтов поющие парой солисты есть во всех больших армейских ансамблях, но главный дуэт страны штатский. Радио у нас всегда работало, поэтому да. Знали, любили, ценили, в общем. А потом, поскольку вот я ходила в хор, все, что они поют, и мы запоминаем, и дома там поем и сидим. У нас же печки были такие, ну, топить надо было. У нас же не было отоплений, там, таких печек. Вот сядешь стеной к этой, к печурке, ешь себе песни. Это была пара. Которая завоевала симпатии зрителей и слушателей, они были обаятельные, они были близкие какие-то, это не были певцы, особенно красиво одетые, они были очень обыденными. И этим привлекали. И потом, темы, конечно, у них были самые близкие тем, кто их слушал. Мама очень любила. Почему-то их включали радио она слушала вот Бунчиков, Нечаев. Я больше от неё даже слышал, как они хорошо поют. Эскимо на Московском хладокомбинате заработал 1 эскимо генератор карусельного типа, с него начинается производство особо нарядного мороженого на палочке на улице продавал продавец с таким большим, этом у него большая коробка, да и кричал мороженое. Эскимо рубль 10, но его очень метко, но грубо называли г на палочке это была редкость страшная, и когда кому-то покупали мороженое, все вставали к нему в очередь, чтобы лизнуть. Обязательно лизнуть. Не дай Бог, там кто-то откусит кусок, то, значит, может ухо получить. Я, конечно, был в восторге, потому что я ничего подобного до этого не el, нам давали даже в детских, в детском саду нас угощали, даже привозили, помню, во фляге это мороженое уже готовое, и Накладывали, пришло мороженое, как мы Бегали, а там, знаете, как какие-то были такие трубочки, и его, их набивали, эти трубочки, потом раз выдавливали и уже во что-то там нам давали, мы так любили мороженое, мы Бегали, выпрашиваешь какой-нибудь рубль, там какие-то копейки у мамы, чтобы купить это. Мороженое удавалось иногда, значит, это было удовольствие. Так вот такая вот трубочка. И здесь вот закладывалась в начале туда вафелька клалась, потом мороженое, и потом 2 вафелька. И вот так она раз после школы, когда шли И самое главное, из за чего? Что там на вафле были имена, значит, это твой жених. Если тебе попался, там имя мальчика какого-нибудь, или девочки. Мальчику это жених и невеста. Вот. И мы всегда старались. Это вот такие, я помню мороженое. В небогатом послевоенном гардеробе самый распространённый мужской головной убор кепка я мечтал о кепке с резиновым козырьком, потому что гнулся там, а так он тканью был, конечно, обработан, но мне очень нравилось это вплоть до того, что я даже дома иногда её не снимал. Мы снимали дачу где-то в фирсановке с папой, с мамой, мама была со мной, папа с папой, я ходил с мамой, ходил папу встречать. Я помню, когда собирались люди обсуждали о том, что война началась. Вот, а жил я у родственников в Петровском парке деревянный дом был двухэтажный и самый. 1 моё воспоминание вот когда началась эта война, ночью меня будили, говорили вставай, воздушная тревога, спускались вниз и шли в эту щель, это такая траншея, довольно глубокая, она перекрыта деревянными деревянным настилом, и все, то есть от прямого попадания она, конечно, не защищает ну, брали с собой какие-то продукты. Какие-то сухари, брат 2 старший. Точно так же как-то мы вышли во время тревоги ночью и перед домом росла большая Липа. Дерево огромное. Вот он меня вывел оттуда. И вот на фоне чёрного неба я увидел вот этот немецкий самолёт уже в этих В прожекторах очень так страшно было. Ну, а так все нормально. Самое неприятное было, потому что, ну, че там говорить, конечно, я маленький был. Вот меня будили, сон был хороший. Будили все, витенька, вставай, пойдём, воздушная тревога. Сейчас, конечно, я вспоминаю, что это было по сравнению с тем. Я другого не знал, я не знал другой жизни. Я разницу почувствовал только после войны кто-то там испытывал голод, холод. Но у меня этого не было, отец был на фронте, мама работала целыми днями раз в неделю, приезжала к нам, она привозила продукты и ещщще удп усиленное дополнительное питание. Я получал шоколадки. У меня, значит, была баночка, в которую я эти шоколадки складывал. Я был очень счастливый. Мы с мамой ездили очень часто на белорусский вокзал, куда приходили поезда, и мы никак не могли встретить папу, но народу было очень много. Вот, значит, очень хорошо помню вот эти поезда, паровозы, которые шли с портретом Сталина. И вот мы только вернулись с белорусского вокзала домой. Приехали, и он вошёл вслед за нами, причём он мне все время говорил, что я ему рукав оторву от его рубашки, потому что я за него держался все время, никуда не отходил, так так и ходил с ним за рубашку, держался. Помню вот этот салют, который был, все радовались незнакомые люди. Там целовали друг друга. То есть это была действительно радость. Вот это была радость, большая победа. Мы жили в столешникове всегда это во время войны. Я уехал туда, к тётке. Вот здесь, в столешникове, тоже был большой двор. Это дом 9, где жил гиляровский. Когда-то был большой двор, было много детей, было много игр. Конечно, в войну и Самое страшное, если кого-то назначали гитлером, это было ужасно. Назначали, это было очень обидно. Считалка какая-то была, кого-то вот назначали врагом. Вот. И, значит, ну, нескольких, конечно, наших, наших было преимущественно больше. Естественно, у всех были деревянные автоматы, деревянные сабли. Вот и конечно играли в войну и всегда это billie этого гитлера побеждали ну доставалось конечно ну я сдавался, сдавался, и все кричали ура. Ну играли там в футбол конечно очень много играли, и помню, дважды разбил стекло. У нас был такой мотя левинтон, он впоследствии, он был капитан команды квн от медицинского института, полный такой парень. И вот в его квартире почему-то, я не знаю, вот дважды я попадал мячом, бежал в квартиру, значит, говорил, что Папа, папа все сделает, вы не волнуйтесь. Ну и папа делал. То есть не, вообще не ругали. Меня вообще не ругали никогда родители, по крайней мере, у меня не было ни игрушек, ничего, никогда. У меня появился транспорт, это самокат на подшипниках. Вот. А нас, детей. Вызывали такси и почему-то нас в новый год, значит, делали такой нам праздник, нас возили на такси до Сокола и обратно. Ну почему-то это считалось вообще очень интересным. И мы с радостью это воспринимали. Просто само нахождение в машине это уже что-то, то, что ты едешь, это редкость.

конец.